Библиограф - русские авторы. Выпуск 093


sell structured settlement ec72d61b

От издателей к читателям


Издательство "Пупкин и микроба" приветствует всех сюда пришедших.
Предлагаем вашему вниманию Выпуск 093 из серии "Библиограф - русские авторы."

Уважаемые мамзельки, мадамки и ихние мужики - вы пришли на офигительно полезный сайт про книжки. Книжки русских, советских и антисоветских поэтов, драматургов, писателей и всех кто таковым себя почему-то считал (пусть и с ошибками).
Здесь публикуются фрагменты ихних творений. Вам стразу станет ясно - нужно тратить на это деньги.

Глава 185. Орлов А. - Осеева В.

В этой главе опубликовано


Орлов Алекс - Тютюнин
Пить все, что горит, - вредно.
Сергей Тютюнин и его дружок Леха Окуркин об этом не знали. Они жили обычной жизнью пролетариев, пока однажды не нашли себе приключений.
Сначала ими заинтересовались ЦРУ и пенсионерка Живолупова, в прошлом сотрудница НКВД.
Потом добавились проблемы с инопланетянами, драконами и боевыми свиньями. Жизнь приятелей стала интереснее.
Жил-был Серега Тютюнин. И служил он в конторе "Втормехпошив", где принимал от населения поношенные кроличьи шкурки по три рубля за полкило. Работы было немного, зарплаты еще меньше, а потому в свободное время, которого у Сереги было предостаточно, он со своим другом Лехой Окуркиным соображал на двоих.
Судьбы Сереги и Лехи были похожи. Обоих дома поколачивали жены, однако каждого по-своему.
Если Леху его Ленка ввиду явного преимущества в росте и весе просто лупила кулаками, то Серегина Любочка встречала супруга дубовой скалкой.
К слову сказать, дубовая скалка у Любочки появилась не сразу. Сначала была сосновая. Но теща Сереги, Олимпиада Петровна, посчитала, что Серегины фокусы сосновую скалку давно переросли, и подарила дочери дубовую.
Так бы и жили в трудах Серега и Леха, если бы не произошло с ними нечто ужасное.
1
Утро в конторе "Втормехпошив" начиналось как обычно. Едва Серега Тютюнин заступил на вахту, как народ к нему просто повалил.
С восьми до десяти чесаться было некогда. Три шубки детские - стриженый кролик, доху камчатскую - голубая белка - и спиногрейку из кошки под бобра Серега принял на одном дыхании. И только он собрался расслабиться и пососать леденец, как с улицы завалилась старушка в старом драповом пальто.
"И не жарко ей, в июне-то месяце?" - подумал Серега.
Старушка, не отрывая взгляда от Тютюнина, медленно полезла в потертую сумку.
Тютюнин вздохнул. Он уже хорошо знал подобных клиентов. Сейчас старушка достанет кацавейку времен свой молодости, лысую, как коленка, и попросит за нее денег.
Однако сначала клиентка поставила на прилавок старый самовар и замерла, вопросительно глядя на приемщика подслеповатыми глазами.
Самовар был не совсем по профилю "Втормехпоши-ва", однако Серега, быстро прикинув вес позеленевшей меди, с ходу определил свою выгоду.
- Пятьдесят рублей! - объявил он и тоже замер, ожидая, как старушка отреагирует.
Кажется, она не совсем поняла, что он ей сказал, однако кивнула и взяла протянутые деньги.
- Налево работаем, Тютюнин? - услышал Серега за своей спиной и, обернувшись, увидел бухгалтера Фригидина.
Фригидин был человек злой и своим приплюснутым черепом напоминал змею-щитомордника. А еще он воровал у Сереги сахар, когда тот оставлял тумбочку открытой.
- Что значит налево? - стараясь не терять из виду старушку, спросил Тютюнин.
- А самоварчик-то зачем? Медь сдавать будем?
- Я их, эти самовары, может, с пятого класса собираю, - соврал Серега.
- Это еще доказать надо, - поднявши к потолку палец, заявил Фригидин и шмыгнул за угол. "Змей, - подумал Серега. - Аспид".
И снова вернулся к служебным обязанностям.
- Что вы еще хотели, бабушка? - спросил он.
Старушка снова порылась в сумке и брякнула на прилавок древнюю муфту, с которой, словно золотистая пыль, разом поднялась целая туча моли. Штук примерно миллион.
Моль в стенах "Втормехпошива" считалась самым страшным врагом. Если она попадала на склад готовой продукции - пиши пропало. На этот случай у Сереги Тютюнина был припасен баллон дихлофоса, а для особых ситуаций - крепко действующая отрава, привезенная из-за границы братом жены

Орлов Алекс - Тени Войны 08
Орлов Алекс - Тени Войны 09
Орлов Алекс - Тени Войны 10
Орлов Алекс - Тени Войны 11
Орлов Алекс - Тени Войны 12
Орлов Алекс - Тени Войны 13
Орлов Алекс - Тени Войны 14
Орлов Алекс - Тени Войны 15
Орлов Алекс - Тени Войны 16
Орлов Алекс - Тени Войны 17
Продолжение главы 185

Глава 186. Осетров Г. - Охотников В.

В этой главе опубликовано


Осипов Георгий - Подстрекатель
- ... Дорогая, я больше не могу, можно сейчас, дорогая?
- Да, милый, да! - загорелые на Кавказе ноги м-ме Жакоб в 666-й раз обвили мою талию, там, где мне однажды попали обрезком трубы под рестораном "Колос". Я не стал отыскивать её губы с закрытыми глазами, напротив, я откинул голову и слушал, пока был в состоянии слушать, как шлепают друг о друга наши плоские животы в абсолютной (кассета "Belle Epoque" доиграла) тишине спальни м-ме Жакоб, нездоровом помещении, в которое никогда не заглядывает ни луна, ни солнце.
Она никогда не выглядит, как контуженная колесом собака, после оргазма, и нос у нее во сне не распухает, как лампочка в презервативе, так, чтобы хотелось ударить спящую кулаком по лицу. Она не похожа на украинских сосок, что сидят за прялками и бандурами, как больные в мастерских, сшивая меховые лоскуты, клея коробочки для лекарств и конверты для порнографии. Она вообще ничего делать не умеет. Не походит мадам Жакоб и на булькатых негросемитов с фисташковым цвэтом кожи и шнобелем, похожим на изуродованный ноготь. Причем духан от них такой, что, видимо, это он стоит за изобретением форточки. Жюстин Жакоб - европейская самка в чистом виде, сексуальный фольксваген, Ева Браун Джеймса Брауна. Я нюхаю её кожу "бит бай бит"(and here the flash that all too well we fed, bit by bit eaten and rotten, rent and shred), беру в рот её не очень красивые, но чистые и сильные пальцы, вглядываюсь, как Джон Леннон на трапе, в изгиб её спинки словно в безоблачное небо, ожидая юнкерсы, посланные разрушить постылый и презренный завод, из проходной которого к нам с Нападающим так и не вышла одна нимфо из села Попово, по кличке Ведьма - кинула нас через борт.
Всякий раз, когда Жюстин отдается мне, где бы это ни происходило - "в сибирском селе Шушенском или Британском музее", она напоминает Kustom Karz отсутствием швов и трещин. И выхлопная труба заткнута окровавленной майкой чьего-нибудь единственного сына. Kustom Kar Коммандо Жакоб - её хромированные подмышки, раскаленный благоухающий капот, пахнущие медом и бензином клаксоны тут и там отражают горячий свет невидимого в её комнате солнца, и лучи этого света сплетаются в сеть жгучего страха, и вы падаете на мадам, как гаечный ключ на контакты аккумулятора.
Слушаете ли вы Смоки Робинсона? - звук его голоса, так хорошо знакомый ей и мне, это цвэт кожи её рук и ног, голос Смоки Робинсона - это дуновенье июльского бриза на половые органы Нападающего за несколько секунд до оргазма на Озёрах, если, конечно, то, что он мне рассказывал, правда, а не пиздешь.
Вот её карточка, пожалуйста, - интенсивный курс у мадам Жакоб. Шоколадные пассажиры обучаются у нее языку - финансисты, композиторы, режиссура. Если мадам не брешет, у неё брал уроки даже автор песни к кинофильму "Петух" таджикской киностудии.
Жюстин не всегда была такая привлекательная, как сейчас. Лет до тридцати она выглядела несколько сыро, судя по фоткам, которые она предпочитает не показывать, носила сальные, длинные сальные волосы, ходила в раздолбанных сабо, ноги прятала под макси-юбкой, об которую явно вытирали шашлычный жир диссидентские дети с личиками лилипутов.
Едва увидел я шею м-ме Жакоб в вороте китайской мужской сорочки цвэта какао, кофейных брикетов, как не столько влюбился в этот чуткий и соблазнительный сегмент её sex-machine, сколько ощутил необратимую ненависть к окружавшим нас в тот вечер людям.

Осеева Валентина - Добрая Хозяюшка
Осеева Валентина - На Катке
Осеева Валентина - Отомстила
Осеева Валентина - Плохо
Осеева Валентина - Почему
Осеева Валентина - Рассказы
Осеева Валентина - Три Товарища
Осеева Валентина - Хорошее
Осетров - Гибель Волхва
Осетров Геннадий - Гибель Волхва
Продолжение главы 186